Євген може розшукати світлі плями у повній темряві, любить музику та мріє побувати на власному концерті. А ще він вважає, що кожна творча людина має ділитись результатами своєї праці зі світом, а не ховати їх в комірці. 
Історія про прагнення і спостереження творчої особистості у Кривому Розі.
— Ти не бачивКривийРігмайже десять років… Яким тизапам'ятавмісто?
— Почему-то мне кажется, что наш город не сильно изменился. В каком плане: я понимаю, что деревья, может быть, подсаживают, ларьки, магазины, рекламы, конечно же, меняются. Но мне мой город больше запомнился, наверное, не по архитектуре, а больше по внутренним таким моментам. По посылу, или по харизме определенной, которая присуща жителям нашего города, — вот всё равно, наверное, Кривой Рог, хоть он для меня и дорог. Это моя родина, но почему-то я его вижу в основном в свинцовых цветах.
— А в чому, тикажеш, особливістькриворіжців, яка в них саме харизма? Як би тице описав?
— Вот я на сегодняшний день сам для себя ещё не до конца разобрался. Либо это свинцовый цвет влияет на выражение лиц людей, либо это лица людей влияют на преображение города, вот пока для меня это дилемма. Но однозначно, есть, конечно, светлые пятна! Это моя цель — среди темноты искать светлые пятна. Поэтому, конечно же, они в Кривбассе есть, но... Но, говоря о Кривом Роге, всё равно вспоминаешь феррум, железо. К сожалению, шприцы в различных местах — в подъездах, на детских площадках, там, где просто хотелось бы пройти босиком или постелить одеялко да отдохнуть. Но, к сожалению, к сожалению... Ну и что? В принципе, ценность города — люди. Кто-то на кого-то влияет. Вот так всё в памяти, наверное. Длинный.
— Що, на твою думку, твоя творчість приносить у культурнежиттяміста?
— У меня по этому поводу много мыслей, я пытаюсь их сфокусировать. Вообще, наверное, любая моя композиция удачная и неудачная, успешная и неуспешная. Я очень критически отношусь к тому, что делаю. Но в корне или в стержне каждой моей композиции, наверное, послание: вперед и только вперед, к свету. Ну, и в принципе плохо, но плохо постоянно не должно и не может быть, поэтому нужно искать выход.
— Ви з дружиною відвідуєтеіншіконцерти, окрімконцертівтвого гурту? Куди б ще хотілосяпіти? Щонайбільшезаважаєпересуватисямістом?
— Это вопрос ёмкий. Да, мы с женой, конечно, посещаем некоторые места. Куда бы хотелось? Наверное, это будет нескромно, но я ж имею право сегодня на интервью быть самим собой, говорить то, что я хочу? Да, это нескромно, но больше хотелось бы с женой побывать на своих концертах. Потому что с этим у меня прокол, и мне этого очень не хватает. От этого я страдаю и мне тяжело. Ну, то есть самореализация — она очень важна для любого человека, который что-то творит. Просто творить — ваять статуи, писать картины, создавать проекты, песни — и держать их под одеялом в кладовке — это неразумно. Это должно жить, всё созданное имеет право на жизнь. Лучше оно или хуже, но оно имеет право на жизнь. Но на данный момент у меня нет просто музыкального коллектива, с которым бы я мог выходить на сцену. Нас три человека: Пётр Пашук — гитарист, Евгений Лукашкин — отличный звукорежиссер, звукач, аранжировщик, друг наш. Вот и всё, собственно, нас трое, в таком составе мы не можем выходить на сцену. Поэтому, да, это нескромно, да, банально. Но я хотел бы посещать свои концерты именно в этом городе, потому что в первую очередь я стремлюсь петь и разговаривать с людьми моего города.
— Чизалежить культура суспільствавіддоступностіцієїсамоїкультури? І чого не вистачає культурному Кривому Рогу?
— Опять же, звеньевая такая мораль. Вот сложно мне ответить на этот вопрос, потому что, когда мы видим два звена, сложно определить, кто кого держит. Если мы перевернем, мы скажем: верхнее звено держит нижнее. Перевернуть наоборот — и мы скажем: то звено держит следующее звено. Поэтому не знаю, с этой стороны как подойти, как повернуть. Но, тем не менее, хотелось бы больше, наверное, каких-то социально доступных мероприятий для нас, собственно, инвалидов. Опять же, для меня важно не количество, для меня важно качество, посыл, месседж. То есть, сама программа или само мероприятие, что оно в сути несет народу? И к чему оно призывает наше общество. Наше общество — оно в какой-то мере обозленное, оно ранимо. И понять можно: люди наелись бед, переживаний за финансы, за страну, за здоровье. Я по себе это знаю, потому что сам являюсь инвалидом детства. Я человек, лишенный зрения абсолютно, кстати, не только зрения, есть еще и сахарный диабет, которым я болею. Он много оставил своих последствий в моём организме, которые я регулярно чувствую, собственно, они и мешают мне больше самовыражаться. Ну, естественно, где-то места доступности, конечно же, для инвалидов. Намного сложнее инвалиду добраться, простите меня, в цирк, или театр Шевченко, или, может быть, во дворец молодёжи — это сложно. Есть «певнітруднощі», о них можно говорить много и печально.
— Уяви, що завтра ти станешзнаменитим, отримаєшГреммі. Спочиватимеш на лаврахчипродовжуватимешрухатисядалі?
— Это философский вопрос, классный вопрос. Не знаю за лавры, очень трудно говорить сейчас о том, что будет, когда будет. Сейчас я могу только догадываться и смотреть на определённые свои жизненные ситуации, как я себя в них вёл. Почему-то мне кажется, чтоочень долго почивать на лаврах я не буду. Если буду, мне болезнь и комментарии людей, друзей помогут быстренько спрыгнуть с этих лавров. Да и, собственно, цели я не те ставлю. Ну, стану я известным на весь мир. Люди быстро становятся известными, люди быстро теряют это. Я не знаю, насколько это вообще нужно, мои цели немножко другие. Не знаю, все возможно, я же человек. Возможно, меня звезда какая-то шибанёт. Но я уверен, что это ненадолго.